Пресса



Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы своевременно получать самые свежие новости театра

Ваше имя:
Ваш e-mail:
Ваш телефон:

В «Табакерке» рассказали о жертве тоталитаризма

13.12.2012

В «Табакерке» рассказали о жертве тоталитаризма

Режиссер Александр Марин сделал из героини пьесы Александра Володина «Старшая сестра» рабыню системы

У хороших пьес есть несомненное свойство — чем дольше живут, тем больше смыслов открывают. «Старшая сестра» Александра Володина — из их числа. Следующие поколения вычитывают в ней что-то свое, недоступное предшественникам. И если полвека назад в «Старшей сестре» видели историю неординарной женщины, то теперь больше обращают внимание на эпоху, на фоне которой эта история развивалась.

В спектакле Александра Марина, только что поставленном в Театре-студии п/р О. Табакова, советское время — не просто фон, а основополагающая среда — формирующая, поглощающая, калечащая. Естественно, на прошлое смотрят с позиции наших дней, а в диалоге эпох многие нынешние проблемы обостряются до болезненных крайностей. В финале, когда затравленная жизнью героиня глотает слезы и дрожит от страха, становится не по себе. Она тянет руку к зрителям, то ли моля о помощи, то ли вовлекая в свои мучения. Словно предупреждая, что благословенное время тех, кто мыслит свободно, долго не длится. 

Важные выводы возникают сами собой. Но «Сестра Надежда» (так в «Табакерке» называется знаменитая пьеса) общественно-политическими подтекстами не озадачена. Режиссер увлекся зрелищем, выстроив спектакль в спектакле. Ход подсказала сцена в театральном институте, куда Надя (Алена Лаптева) пришла переживать за младшую сестру Лиду (Яна Сексте) и неожиданно сама оказалась в роли поступающей. Как быстро превратить комнату из коммуналки в аудиторию для прослушивания абитуриентов? Достаточно сделать вид, что предшествующее действие было студенческим спектаклем. Режиссер Кузькин (Дмитрий Бродецкий) журит третий курс за то, что не убрали за собой декорации. Быстро сдвигаются столы и койки, фанерные стены кухоньки, где Надя только что мыла посуду, а Лида делала уроки. И «как бы» идет экзамен. Надежда, страстно признающаяся в любви к театру словами Белинского, впервые осознает свою значимость.

Похожая игра была в прологе. Стайка молодежи суетилась на сцене, не обращая внимания на зал, в котором еще не выключили свет. Поправляли реквизит, фотографировались, сновали туда-сюда. Для пущего эффекта обратились к именитой зрительнице, посетившей премьеру, старейшему педагогу Школы-студии МХАТ Покровской: «Алла Борисовна, а этот похож на десятиклассника?» Заявленный прием оправдал многие средства. Раз играем, то можно и переигрывать, и смеяться над персонажами и ситуациями, а особенно над нелепостями советской действительности. Допустим, выволочка по партийной линии за супружескую измену. Чем не достояние театра абсурда?

Но мощная драматургия Володина берет свое. «Как бы» уступает место происходящему «на самом деле». Эффект достоверности усиливают живые, точные детали. Первые подснежники, робко подаренные Кириллом (Денис Никифоров) Лиде — символ хрупкой первой любви, стук пальцев по чертежной кальке в такт дождя, неверный звук патефона... А когда решительная Надежда, не выдержав воспитательных укоров дяди (Павел Ильин), нервно кидает вещи в обшарпанный чемодан, то крышка внезапно захлопывается, как гильотина, понимаешь, что перемен в ее жизни не будет. 

Детдомовку Надю приводил в восторг шелест красных знамен. «Партия — наш рулевой» затесалось во все уголки девичьего сознания. В семье рулевым на сугубо положительный курс стал дядя Митя. Послушание ему — пружина, стиснутая до поры до времени. Яркие чувства, недюжинный темперамент выплеснулись наружу в странных искаженных формах. И если драматург Володин не сомневался, что его одаренная героиня все-таки стала актрисой, то режиссер Марин считает по-другому. История переходит в пространство сна.

Надя, словно в чаду, смотрит чужое представление, где успех достается другим. «Можно я сыграю хотя бы маленькую роль?» — робко тянет руку с последнего ряда когда-то уверенная в себе женщина. И в финале она действительно играет. Но не роль, а истерику, переходящую в бред. Сломленная личность, рабыня системы, судьбы, обстоятельств. Антигероиня нашего времени.

Елена Губайдуллина, "Известия" 10 декабря 2012 г.




Информационная поддержка:
Генеральные радио партнёры:
750670  Яндекс.Метрика