Пресса



Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы своевременно получать самые свежие новости театра

Ваше имя:
Ваш e-mail:
Ваш телефон:

После вовлеченности

17.04.2008

После вовлеченности
Подведены итоги национальной театральной премии «Золотая маска»

Церемония вручения «Золотой маски» — событие в своем роде эзотерическое. Она не просто сообщает об актуальном «раскладе» сил. Она еще сигнализирует о чем–то таком, что тайно притаилось как внутренняя, еще не проявленная сущность явления. 

Нынешняя церемония в Музыкальном театре им. Станислав ского и Немировича–Данченко окончательно обнародовала усталость «Маски» как фестивального механизма. Отменить сакральный момент вскрытия конвертов с именами «получантов» дрожащими руками «вручантов» и заменить его экраном с изображением конверта, из которого отчужденно–холодно выплывали имена лауреатов, — это ведь знаковый жест! И он был сделан, окончательно отказав жюри в его магических функциях, невольно обнаружив масс–медиальный секрет Полишинеля: политический, дипломатический расклад в выборе лауреатов давно всем очевиден.

Драма

Дмитрию Бертману, постановщику церемонии, пришлось иметь дело с небывалым (37!) числом номинаций. Должно быть, поэтому сначала сгрудили всех женщин — из драмы, балета, кукол, оперы и оперетты, потом всех дирижеров, хореографов, композиторов (впервые введенная номинация), художников по свету и по костюму (номинация, почему–то введенная только для музыкального театра), а уж потом всех мужчин, режиссеров и все лучшие спектакли сразу.

Итак, в драме лучшей актрисой объявили Ирину Пегову в спектакле «Рассказ о счастливой Москве» Миндаугаса Карбаускиса, вызвав досаду многих поклонников яростной и изысканной работы Полины Агуреевой в спектакле «Июль» и напрочь проигнорировав блистательно–сдержанную, виртуозную и мощную работу Татьяны Шестаковой в додинской «Жизни и судьбе». Настаивая на критическом отношении к этим двум работам, жюри отдало один из двух своих спецпризов женскому ансамблю спектакля «Самое важное» в «Мастерской Петра Фоменко», а второй — Валерию Фокину за возрождение Александринки (именно она была главным хедлайнером нынешнего фестиваля, и спекатакль «Иваны» Андрея Могучего получил приз критики).

Лучшим спектаклем большой формы назвали додинскую «Жизнь и судьбу», но, судя по всему, с большим скрипом. Обсуждать этот «скрип» не возьмемся. Скажем только с прискорбием, что лучшим спектаклем малой формы была признана энергичная, но эстетически замусоренная «Гроза» Льва Эренбурга в Магнитогорском театре драмы. И это — при фаворите прошлого сезона спектакле Каменьковича «Самое важное», при «Иванах» Могучего, «Игроках» Левинского, при «Человеке–подушке» и «Сиротливом Западе», при «Последних» и «Рассказе о счастливой Москве», каждый из которых во много раз осмысленнее «Грозы». Впрочем, Миндаугас Карбаускис был назван лучшим режиссером прошлого театрального сезона.

Кажется, единственным безусловным решением было присуждение «маски» в конкурсе «Эксперимент» спектаклю Дмитрия Крымова «Демон. Вид сверху». Получая ее, он поблагодарил Анатолия Васильева, предложившего ему когда–то лабораторию в своем театре «Школа драматического искусства».

Опера

Оперная афиша «Золотой маски» отличается растущим с каждым годом количеством номинированных постановок — в нынешней было представлено 11 спектаклей из Москвы, Петербурга, Новосибирска, Саратова и Казани. Конечно, количественный показатель не критерий, но «масочный шорт» отражает явный прогресс театров, осваивающих сегодня не только привычный репертуар, но и сложнейшее наследие ХХ века — от Шостаковича до европейских шедевров, не появлявшихся на российской сцене несколько десятков лет: «Енуфа» Леоша Яначека, «Электра» Рихарда Штрауса (Мариинский театр), «Пеллеас и Мелизанда» Дебюсси (Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича–Данченко). Наконец, главное достижение — премьеры новейших оперных партитур, созданных по заказу театров: «Маргарита» Владимира Кобекина (Саратовский театр оперы и балета, дирижер Юрий Кочнев), «Любовь поэта» Резеды Ахияровой (Казанский театр оперы и балета, дирижер Виктор Соболев), повлекшие создание новой номинации — «Работа композитора». Первая «маска» в этом разряде досталась екатеринбуржцу Владимиру Кобекину, установившему в прошлом сезоне личный рекорд — три заказные оперные партитуры, поставленные в разных театрах. Очень гармоничный и яркий казанский спектакль «Любовь поэта», так и не доехавший до Москвы, получил маску за мужскую роль (поэт Тукай — солист Мариинского театра Ахмед Агади). Певцы Мариинского лидировали на нынешней «Маске» — приз за женскую роль достался Ларисе Гоголевской (партия Электры), и, надо заметить, что, несмотря на пятерку сильных конкуренток в этой номинации, Гоголевская конкурировала только с самой собой в партии Дьячихи («Енуфа») — именно потому, что эта феноменальная певица, наделенная даром просветлять трагедию, раскрывать через громаду эмоций тончайшие переживания, превращает каждую свою партию в событие. 

В разряде лидеров изначально числились два оперных спектакля, номинированные по полной шкале: новейший «Евгений Онегин» Большого театра и изысканный, элитарный «Пеллеас» Музыкального театра имени Станиславского и Немировича–Данченко. Решение дилеммы было дипломатичным и скуповатым на призы: лучшая режиссура — Дмитрий Черняков («Онегин»), «лучший спектакль» — «Пеллеас». Призы «Онегину» за костюмы (Мария Данилова) и свет (Глеб Фильштинский). «Пеллеас» же признан лучшей музыкальной работой (дирижер Марк Минковски). Негусто для самых «именитых» проектов прошлого сезона, но многие спектакли–номинанты вообще «всухую» выступили на фестивале — традиционалистский «Борис Годунов» Александра Сокурова (Большой театр — 6 номинаций), «Евгений Онегин» (Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича–Данченко) со сценографией Давида Боровского, фарсовый «Любовный напиток» Юрия Александрова «Новая опера» и дискуссионные работы Новосибирского театра (исключая утешительную спецпремию жюри Теодору Курентзису). И здесь возникает вечный для «Маски» вопрос: стоит ли показывать на фестивале объективный уровень сезона или фильтровать высшие достижения? Если не зацикливаться на количестве «масок», никак не отражающих живой и неровный процесс, происходящий в оперном театре, то итог прошлого сезона в том, что в России теперь поют, как во всем мире: и Дебюсси, и Рихарда Штрауса, и аутентичного Моцарта, и современные партитуры.

Балет и современный танец

Балетный раздел на нынешней «Маске» был переполнен как никогда: 10 спектаклей. Можно подумать, вернулись лучшие времена отечественной хореографии и появились наконец спектакли — мировые премьеры и харизматичные хореографы — властители дум. Ничего подобного. В балете по–прежнему доминируют две тенденции: реконструкция прошлого (восстановление отечественных достижений) и адаптация западного (перенос постановок зарубежных хореографов). Никакие заимствования жюри не впечатлили: американская поделка «Шепот в темноте» из Новосибирска, эксклюзив от модного Кристофера Уилдона в Большом и даже отличный пермский проект «Хореография Джерома Роббинса» пролетели, как и ноймайеровская «Чайка» в «Стасике». По линии реставраций, казалось бы, все шансы были у роскошного балетного блокбастера «Корсар» из Большого, но жюри почему–то решило иначе, отдав пальму первенства очаровательному мариинскому пустячку

«Пробуждение Флоры». Восстановивший одноактовку Петипа с помощью Гарвардского архива Сергей Вихарев получил «маску» лучшего хореографа, и это в принципе казус. Во всем мире то, что сделал питерский исследователь, называется работой балетмейстера, то есть того, кто балет ставит, разучивает, но не сочиняет.

С другой стороны, как поступать, если качественная авторская хореография — мечта почти недостижимая, и, скажем, Борис Эйфман, почти ежегодно выставляющий свою новую продукцию, ни на критиков, ни на жюри впечатления не производит. Впрочем, не признать того, что его труппа — одна из лучших в стране, невозможно. Подтверждение тому — Юрий Смекалов, получивший «маску» за роль Тригорина в «Чайке» Эйфмана. Восходящая звезда Большого Наталья Осипова признана лучшей танцовщицей, но формулировка «за лучшую женскую роль» звучит забавно. Она — одна из тринадцати солистов, рискнувших освоить танцевальный марафон Твайлы Тарп в спектакле «В комнате наверху» и имеющих примерно равные партии. Правда, глаз упорно выделяет в этом ансамбле именно Осипову, а это свойство настоящего таланта.

В этом году полноценный конкурс сложился в разделе современного танца в отличие от прошлого, когда премия вообще осталась неприсужденной. Пять спектаклей нарисовали вполне приличную картину отечественного contemporary dance. Серьезная проблема только возникает со спектаклями–хамелеонами, меняющими свои контуры порой до неузнаваемости: видимо, пора закреплять в Положении, что работы на фестивале должны быть в том виде, в каком их отобрали эксперты. Так, после показа в Москве из борьбы выбыла беспомощная клоунада «Безнадежные игры» русско–немецкого «До Театра». Да и питерские «Песни Комитаса» подрастеряли свою цельность. Среди оставшихся претендентов предсказать лидера не составляло труда: ни миниатюрный образчик современной хореографии нидерландского производства в трактовке пермского «Балета Евгения Панфилова», ни этюдно–витальная «Кармен» Аллы Сигаловой и ее студентов на главный приз не тянули. Жюри сделало свой выбор в пользу Татьяны Багановой, которая, имея уже две «маски», наконец дождалась заветной — «за лучший спектакль»: «После вовлеченности» в исполнении екатеринбургских «Провинциальных танцев».

Алена Карась, Лариса Барыкина, Ирина Муравьева, газета «Российская газета»




Информационная поддержка:
Генеральные радио партнёры:
750670  Яндекс.Метрика