Владимир Машков рассказал в интервью ТАСС о том, какое место занимает сегодня тема СВО на театральной сцене, каким должен быть настоящий критик, а также о проблемах авторского права и возрождении Основной сцены Театра Олега Табакова на Сухаревской площади.
— Владимир Львович, как вам кажется, какое место театр занимает в сознании людей сегодня?
— Театр — это самое живое место. Сейчас, в эпоху искусственного интеллекта, это особенно чувствуется. Когда нам остается так мало настоящего. Олег Павлович Табаков говорил: "Театр — единственное место, где чудо еще сохранилось". Я верю в эту мысль, потому что именно здесь вы со зрителями по-настоящему чувствуете друг друга. Зритель здесь и сейчас — он ведь третий создатель спектакля, наравне с режиссером и артистом.
На днях у нас начался новый сезон, и мы видим, как зрители соскучились за время нашего отпуска. Это, безусловно, дает нам дополнительный ресурс. Важно, насколько зритель понимает то, что происходит на сцене, насколько он вовлечен, как реагирует. Это очень необходимые артисту эмоциональные реакции.
— В сезоне-2025/2026 вы возродили громкий спектакль "ТОТ самый №13" — режиссерский успех. Есть ли сегодня такой литературный материал, с которым вы, как режиссер, мечтали бы поработать, но пока не представилось возможности?
— Какие-то задумки были и остаются, но я вам так скажу: для меня важнее всего отталкиваться от коллектива, от артистов, от их роста — и профессионального, и личностного, человеческого. Поэтому в последнее время я выбираю материал, видя артиста и его потенциал в определенной роли.
Сейчас у нас два театра — "Современник" и Театр Олега Табакова. Это два разных коллектива, но исповедующих одну идею русского психологического театра — театра, где прежде всего исследуется человек, его душа, его конфликты. Делается это очень подробно, точно и каждый раз заново. Поэтому для каждого коллектива — свои задачи. Таких постановок, о которых я мечтаю и не могу сделать, нет. Планов очень много, и все обязательно будет реализовано.
— Жива ли сегодня, на ваш взгляд, кино- и театральная критика? Читаете ли вы, что пишут о ваших спектаклях?
— Деятельность артиста вообще очень интересна тем, что ее результат виден здесь и сейчас. Наша работа оценивается в момент ее свершения. У нас каждый день 800 критиков в зале — это зрители. Спектакль — это ведь не просто встреча на сцене и расставание. Это большой процесс, в котором каждое действие неповторимо и каждое оценивается. Я читаю рецензии и с удовольствием слушаю мнение других. Критика — деятельность непростая. Профессиональный критик должен знать, что это за произведение, кто его создал, ради чего, какие задачи и цели театра. Критик должен быть как садовник, понимающий, из чего создан букет. И рекомендовать или не рекомендовать, исходя из своего вкуса. А если говорить о чувстве прекрасного, с ним человек не рождается, оно прививается родителями, обществом.
— Прививается и педагогами в том числе?
— Да, безусловно. Если есть понятие "чувство прекрасного", то театр обязательно должен участвовать в его развитии. Исследовать человека, его психическое содержание, а может, и расширить его внутренний мир.
— Театр Олега Табакова отмечает в следующем году свой юбилей. Какие проекты запланированы к праздничной дате?
— Прежде всего, мы ждем открытия нашей Основной сцены на Сухаревской. Это даст нам гораздо больше возможностей для встречи со зрителем. Мне хочется, чтобы театр стал настоящим "центром чувств". И жизнь в этом центре кипела весь день. Я очень надеюсь, что там появится библиотека, где будут проходить творческие встречи, уютное кафе, репетиционные залы. В общем, нас ждет большая работа.
Этот сезон мы открываем премьерой Владислава Миллера "Звездный час по местному времени". Именно с этого спектакля я когда-то начинал свою режиссерскую деятельность в театре Олега Табакова. Владу понравилась эта история, и они с молодыми артистами, а также с нашими уже известными и опытными мастерами создали новую версию на другом уровне осмысления. Проектов будет много, и они будут связаны с историей нашего театра. А прямо сейчас у нас важное событие: мы едем на Камчатку. Покажем спектакль "Матросская Тишина". Для нас это большое путешествие, Театр Олега Табакова никогда там не был. Мы с нетерпением ждем встречи с местными зрителями.
— Продолжая тему образования, расскажите о текущей работе со студентами Московской театральной школы Олега Табакова.
— Вопрос воспитания, приобщения к прекрасному с самого начала пути молодого человека — очень правильная история. Чем раньше начинать образование артиста, тем лучше. У нас экспериментальная программа: мы набираем ребят по всей стране после девятого класса, они учатся пять лет и получают диплом о высшем образовании. Самые молодые артисты нашего театра — уже результат этого эксперимента. Сейчас у нас второй выпуск, и все ребята трудоустроены. Набор проходит раз в два года, но мы планируем выйти на ежегодный набор. Правда, для этого нужны дополнительные ресурсы.
Мы сами выезжаем в регионы — от Хабаровска до Калининграда, потому что не все могут приехать в Москву показаться. Проводим несколько туров, смотрим ребят. Тех, кто успешно справляется, приглашаем в Москву на итоговый конкурс. Победители остаются у нас на бесплатное обучение. Платных мест нет и не планируется. За деньги артистом стать нельзя. Мы рассчитываем на людей, которые смогут зарабатывать этой профессией на жизнь, а не доплачивать за обучение. Поэтому мы так тщательно проводим отбор. Набираем, например, 24 человека, но если в течение первого года кто-то не демонстрирует успехов, мы направляем его обратно в школу, чтобы он не терял времени. Остаются только те, кто действительно готов работать над собой.
— Как вы относитесь к драматургии авторов-иноагентов с точки зрения политического контекста? Как считаете, уместно ли ставить спектакли по их произведениям (пусть и с высокой художественной ценностью), пока идет СВО?
— Иностранный агент работает в интересах другого государства. Поэтому я даже не смотрю в эту сторону. Мне кажется, это неправильно. Наша культура настолько богата и интересна, в ней столько всего, что я даже не задумывался над этим вопросом. И известных имен среди иноагентов уже не вспомню — видите, как голова очищается.
— А если говорить о спектаклях на тему специальной военной операции, ждать ли зрителям "Современника" или Театра Олега Табакова новых постановок?
— У нас идет замечательный спектакль "Позывной Тишина". И я очень рад, что в этом году он получил "Золотую маску". Для нас это большое событие. Тем более, что он был создан на "Тавриде" с участниками специальной военной операции. Режиссер Севастьян Смышников и наш заведующий литературной частью Олег Антонов встретились с ребятами-бойцами и взяли за основу спектакля историю одного из них. Что касается новых спектаклей — они, бесспорно, будут. Эта тема надолго займет большую часть жизни каждого из нас.
— Как вам кажется, стоит ли тему СВО освещать шире, например, в кинематографе?
— Когда мы находимся внутри событий, любое документальное произведение необходимо здесь и сейчас, чтобы это осознать и осмыслить. Чтобы истории личного подвига ребят остались для будущих поколений. Сейчас пишут много — что-то более удачно, что-то менее. Важно, чтобы это было искренне, даже если исполнение несовершенно. Ведь чувство любви к Родине трудно имитировать, если нет сочувствия и сострадания, это сразу заметно. Серьезные произведения обязательно будут созданы, но и небольшие заметки, отрывки об этом должны появляться сейчас в любом формате.
— Валентина Матвиенко недавно предложила снизить возрастной ценз для фильмов о Великой Отечественной войне и СВО — убрать 18+ и понизить до 6 лет. Поддерживаете ли вы такую инициативу?
— Здесь могу ответить, только основываясь на личном опыте. Когда я был маленьким, мама водила меня в кино — тогда возрастных ограничений еще не было. В 7 или 8 лет в Новокузнецком кинотеатре был закрытый утренний показ для деятелей культуры. Шел фильм "Зеркало" Тарковского. Полный зал, 11 часов утра. Я сижу, смотрю. Помню кадры: мальчик, птичка на голове, завораживающее действие. И вдруг люди начинают вставать и выходить — сначала по одному, потом потоком. К 15–20-й минуте зал почти опустел. Я ничего не понимаю, а мама сидит рядом и говорит: смотри, это очень хорошее кино.
Поэтому, если говорить о совсем юном зрителе, хорошо, чтобы рядом был наставник — старший товарищ или родитель, который все объяснит. Здесь каждая семья сама решает. Если вы сами видели эти картины и они вас затронули, почему бы не посмотреть их вместе с ребенком? Это самый органичный путь: вы ответите на его вопросы, покажете, что в этом прекрасного.
— Ранее вы поднимали проблему авторского права и наследников великих авторов. Как эта проблема сейчас решается?
— Я докладывал об этой ситуации Владимиру Владимировичу Путину на Совете по культуре. Министерству юстиции уже направлено поручение, и сейчас готовятся варианты развития событий, к декабрю должны представить предложения. Еще раз скажу: наша задача — и мне кажется, это государственная задача — сохранить все наследие, созданное нашими великими авторами. Речь идет о том, чтобы не допустить неправомерного запрета произведений. Мы обязаны выплачивать авторские вознаграждения — все остается, но неправомерного запрета быть не должно. Сейчас этот вопрос должен решиться цивилизованно.
