Закулисье театров Москвы: гример «Табакерки» Татьяна — о подготовке образов и подарках коллег
В новом спецпроекте «Сити» мы поговорили с работниками московских театров, которых зрители обычно не видят. Те, кто остается за кулисами, играют не менее важные роли, чем солисты на сцене. В Театре Олега Табакова встретились с заведующей гримерным цехом Татьяной Купреяновой. Узнали, как за три минуты смыть с актера «кровь» и грязь и что помогает лучше понять персонажа.
Как стала гримером и попала в театр
До Театра Олега Табакова был долгий путь. Я из семьи художников: дедушка — график, папа — скульптор. Мне кажется, как только я родилась, мне дали альбом и карандаш. Потом отправили учиться в детскую художественную школу Серова на «Кропоткинской», а после в колледж на профессию гримера. Меня не интересовали ни сцена, ни актеры. В конце обучения нас распределяли на практику — так я оказалась в театре «Ромэн». Мы шили ресницы, плели косы цыганкам — это было весело. Но остаться на постоянную работу там нельзя было: мест не хватало. Зато меня приняли в Театр Российской армии.
До сих пор помню, как в гримерке вместо кисточек для пудры использовали настоящие заячьи лапки.
Со временем там стало скучно, я ради интереса решила обзвонить другие места и оказалась в театре «Модерн». Там уже задержалась на 16 лет. Ну а десять лет назад случайно узнала от знакомой, что в «Табакерку» набирают гримеров в новое здание на Сухаревской. Недолго думая, я перешла сюда.
Про атмосферу на работе и подарки от коллег
Из личного архива Татьяны
Здесь все очень по-доброму друг к другу относятся. В один день, например, не успела прийти на работу, а мне ребята уже подарили футболку — наш Миша из звукоцеха сам вышивает. Но есть и более трогательная история. У меня была собака, белый пудель, которая дожила до 17 лет. Ее уход я перенесла очень тяжело — приходила на работу убитая, грустная. Однажды после репетиции меня срочно и строгим голосом позвали на сцену. Я испугалась: вдруг грим испортился! Когда подошла к ребятам, увидела, что они привели щенка — такого же белого пуделя. Назвали его Тотошка в честь театра практически (ТОТ — Театр Олега Табакова. — Прим. ред.).
Как проходит рабочий день гримера
Образы сами мы не разрабатываем, у нас есть художник по костюмам, который рисует эскизы, а далее мы уже согласовываем прически и грим, заказываем парики. Но вообще, прежде чем подготавливать какого-то персонажа, я должна его понять и даже полюбить. Для этого веду блокнот, где фиксирую мысли. Например, про героиню Яны Сексте в «Матросской тишине» написала: «Она комичная, яркая, смешная». И потом придумала вместо бигуди накрутить ей волосы на веревочки, чтобы так и оставить, подчеркнуть небрежность и сумасшествие образа.
Рабочий день, конечно, зависит от спектакля: обычно нужно прийти за три-четыре часа до первого звонка, чтобы подготовить постижи (накладные волосы, усы и бороды. — Прим. ред.) и собрать всех артистов, загримировать.
Самое сложное в работе
В спектакле «В списках не значился» у героя Владислава Миллера очень объемный грим — нужно нанести много крови и земли, прикрепить бороду.
Для одной из сцен мы его мажем землей — самой настоящей. Земля, кстати, у него отдельная из-за чувствительной кожи — у нас есть контейнер с надписью «земля Миллера».
Однажды мне даже приснилось, как я прибежала с материалами для его образа, но опоздала, а мне все говорили: «Поздно, поздно!» Коллеги до сих пор иногда подшучивают.
К финалу постановки герой Миллера должен выйти на сцену свежим и чистым, нам за три минуты нужно успеть поправить ему грим полностью — делаем в четыре руки.
Про любимый спектакль
Постановка «Наследники» очень перекликается с нашей жизнью. У Миллера в ней есть сильный монолог о том, как отец засылал детей в свои комнаты, чтобы те не мешали ему работать. Так и сейчас многие родители суют малышам планшет, а сами все в делах. А ребенку нужны не деньги взрослых, а общение.
Как проходит время вне работы
Любовь к живописи никуда не делась. Утром до работы или уже после, ночью, я пишу картины. У меня есть небольшой рабочий уголок дома, а еще мастерская на улице Бакулева. Раньше она принадлежала папе, но потом я вступила в Союз художников и мастерская перешла мне.